В конце XIX века открытия российских археологов в области антич¬ной культуры Северного Причерноморья вызывали большой интерес на¬учной общественности, любителей и коллекционеров древностей. Едва ли не каждый год совершались поразительные открытия новых городов и дворцов, богатейших погребений и кладов, чудесных скульптур и рас¬писных ваз. Конечно, большинство находок оседало в музеях России, и тем более желанными казались они работникам европейских музеев.
Разумеется, тут же появилось множество фальшивок, якобы найден¬ных при раскопках. Среди торговцев «древностями», славившихся на всю Россию, выделялись очаковские купцы братья Гохманы. Доверчи¬вых любителей античных надписей они снабжали большими мраморны¬ми досками, украшенными пространными надписями.
К 1894 году Гохманы свернули эту торговлю по причине резкого па¬дения спроса. Находчивые братья перешли на «античные» ожерелья, перстни, диадемы, серьги и другие украшения. Один из Гохманов де¬лал рисунки будущих «древностей», по которым ювелиры изготавли¬вали предметы из золота и сереб¬ра. Клиентами братьев были му¬зеи России, Германии, Франции, Англии, Греции, Италии. Товар распространялся через подстав¬ных лиц. Гигантское количество «древностей» из золота и сереб¬ра продала музеям и коллекцио¬нерам крестьянка Анюта из села Перутино, расположенного на ме¬сте Ольвии. Предлагая «древнос¬ти», Анюта обстоятельно излага¬ла историю находок. Особо недо¬верчивым коллекционерам фирма Гохманов предоставляла возмож¬ность самим найти «древность» в якобы раскопанных при них могилах (это считалось аргументом несом¬ненной подлинности находки).
Среди ювелиров на особым счету у Гохманов был одессит Израиль Рухомовский. Он являлся автором целой серии «античных» реликвий. Именно Рухомовский изготовил чудесную по красоте и изяществу тиа¬ру. Гохманы сказали ему, что собираются подарить тиару знаменитому харьковскому профессору. Форма тиары не была известна ни в гречес¬ких, ни в скифских древностях, поэтому в своей работе Рухомовский ру¬ководствовался атласом по истории культуры. Он постарался на славу. Красота и утонченность рисунка заставляли сравнивать тиару с класси¬ческими произведениями ювелирного искусства.
В начале 1896 года Шепсель Гохман предложил приобрести тиару скифского царя Сайтоферна директорам венского Императорского му¬зея Бруно Бухеру и Гуго Лейшнингу. «Прошлым летом ученые работали в Ольвии и неподалеку от нее раскопали скифскую могилу с богатым кладом, — рассказывал Гохман. — Там были похоронены Сайтоферн и его жена. Вот откуда и тиара, и другие украшения. Достались они мне за большие деньги. Но ведь надо, чтобы хоть раз в жизни повезло бедному коммерсанту».
Дирекция Императорского музея пригласила в качестве экспертов крупнейших венских археологов и искусствоведов — Бенндорфа, Бор¬мана, Шнейдера и других. Они подтвердили: да, это действительно тиа¬ра скифского царя Сайтоферна. Однако у Императорского музея не на¬шлось денег, чтобы купить шедевр.
Вскоре в доме венского антиквара Антона Фогеля состоялось сек¬ретное совещание, в котором помимо хозяина принимали участие вен¬ский маклер Шиманский и Шепсель Гохман. О характере совещания ос¬тается только догадываться, но наутро Гохман отбыл в родной Очаков. В марте того же 1896 года Шиманский и Фогель объявились в Париже. Они показали тиару директору Лувра Кемпфену, руководителю отдела античного искусства Эрону де Вилльфоссу, авторитетным ученым. Ка¬залось, восторгам не будет конца. Конечно, тиару нельзя упускать, она станет украшением коллекции Лувра!
За тиару Шиманский и Фогель запросили двести тысяч франков. По тем временам это были большие деньги, отпустить которые могла толь¬ко палата депутатов. Продавцы ждать не хотели. На помощь дирекции Лувра пришли богатые меценаты Корройе и Теодор Рейнак.
Первого апреля 1896 года профессор Эрон де Вилльфосс публично объявил, что руководство музея приобрело «чудо греческого ювелирного искусства» — тиару царя Сайтоферна. Тиара была обнаружена при раскоп¬ках могильного кургана в Крыму и датируется третьим веком до Рожде¬ства Христова. Находка в «превосходной сохранности» и декорирована «неслыханно богатыми художественными мотивами». «Это само Искус¬ство в своем наиболее тонком и чистом виде», — с восхищением заклю¬чил профессор.
Тиара Сайтоферна представляла собой куполообразный парадный шлем, разделенный на несколько горизонтальных поясов, чаще всего ор¬наментальных. Но главное место занимала широкая полоса с изображе¬ниями сцен из гомеровских «Илиады» и «Одиссеи». Красивой чеканкой был покрыт и нижний, второй по ширине фриз со сценами из повсед¬невной жизни скифов — кочевников и скотоводов, населявших север¬ные районы Причерноморья. А между этими фризами по кругу шла древ¬негреческая надпись, гласящая о том, что эту тиару преподносят в дар Сайтоферну жители Ольвии, крупнейшей греческой колонии на берегу Бугского лимана.
Ученые ликовали, не подозревая, что вскоре станут героями одного из самых крупных провалов в истории музеев мира, что «чудо ювелир¬ного искусства древности» — всего лишь искусная подделка.
Итак, афера, начатая купцами из Очакова, увенчалось полным ус¬пехом. Шепсель Гохман получил 86 тыс. франков, посредники Шиманский и Антон Фогель — соответственно 40 и 74 тыс. комиссионных. Пар¬ламент задним числом утвердил ассигнование на покупку шедевра. А ти¬ара Сайтоферна заняла почетное место в постоянной экспозиции Лувра, вызывая восхищение специалистов, знатоков и многочисленных посе¬тителей крупнейшего в Западной Европе музея.
Правда, некоторые эксперты уже тогда считали, что тиара — поддел¬ка. Крупнейший исследователь того времени Адольф Фуртвенглер из Мюнхена нашел прототипы целого ряда персонажей тиары, они оказа¬лись на произведениях разных эпох и из разных мест: на ожерелье V века до Р.Х., найденном в Тамани, и на вазах из Южной Италии, изделиях из Керчи и так называемом щите Сципиона, хранящемся в Лувре, и дру¬гих изделиях античных мастеров.
На X археологическом съезде директор Одесского археологическо¬го музея Э.Р. Штерн выступил с докладом «О подделках классических древностей на юге России» и подробно рассказал о деятельности Гохманов и других фальсификаторов.
Эти тревожные сигналы, конечно, доходили до Парижа. Однако в Лувре больше прислушивались к благоприятным высказываниям вид¬ных ученых Франции, Германии и других стран.
В марте 1903 года в парижской газете появилось короткое сообще¬ние: художник с Монмартра Майянс, известный под именем Элина, ут¬верждает, что именно он сотворил тиару Сайтоферна. Французская прес¬са тут же подхватила сенсацию.
23 марта в печати было опубликовано открытое письмо парижского ювелира Лифшица, в котором он называл автором тиары Сайтоферна одесского ювелира и чеканщика Израиля Рухомовского, получившего за восемь месяцев работы две тысячи рублей. Лифшицу не поверили, дес¬кать, в России просто нет искусных ювелиров, способных сотворить та¬кое чудо.
Толпы любопытных повалили в Лувр, но тиару Сайтоферна сотруд¬ники музея успели убрать в запасник. Скандал набирал силу. Прави¬тельство назначило специальную комиссию для расследования всех об¬стоятельств дела. Возглавил ее Клермон-Гаммо, член Академии наук, профессор Колледж де Франс одного из старейших учебных заведений Франции.
Через два дня после появления письма Лифшица русский коррес¬пондент парижской газеты телеграфировал из Одессы: «Гравер Израиль Рухомовский, проживающий в Одессе, Успенская, № 36, объявляет с пол¬ной уверенностью, что он творец тиары. Он сообщает, что выполнил ее по заказу одного человека из Керчи в 1896 году. Рухомовский готов при¬ехать в Париж, чтобы доказать свои слова, если ему дадут средства на поездку в размере 1200 франков».
5 апреля 1903 года Рухомовский прибыл в Париж. Для того чтобы не нагнетать страсти, он остановился в скромной гостинице под вымыш¬ленным именем Бардеса. Но не тут-то было. Гостиницу взяли в осаду толпы репортеров, охотники за автографами и просто любопытные. Портреты одесского ювелира и фотографии тиары обошли все газеты. А какой-то богатый американский импресарио предложил двести тысяч франков за турне Рухомовского по Америке, конечно, вместе с тиарой Сайтоферна, но при условии, что это «настоящее фальшивое» произве¬дение.
Правительственная комиссии пожелала убедиться в том, что тиару сделал именно Рухомовский. Ювелир продемонстрировал свои изделия, в частности ритон (рог для питья), золотую группу из двух фигур, Афи¬ны и Ахиллеса. Одесский мастер показал эскизы и рабочие чертежи, по которым он делал тиару, и подробно описал процесс ее производства. Но это не убедило работников Лувра. Тогда Рухомовский изготовил часть фигурного фриза, которая при сравнении с тиарой оказалась пол¬ностью ей идентичной. Дирекция Лувра признала свое поражение.
Рухомовского попросили назвать имя организаторов аферы. В ответ ювелир рассказал туманную и малоправдоподобную историю о неиз¬вестном господине из Керчи, заказавшем ему тиару в качестве юбилей¬ного подарка какому-то русскому ученому-археологу. Этот же заказ¬чик приносил Рухомовскому в качестве образцов «Русские древности» И. Толстого и Н. Кондакова, атлас к «Древней истории» Вейссера, реп¬родукции с щита Спициона и гравюры Джулио Романо с фресок Рафа¬эля.
Шепсель Гохман и его венские компаньоны Фогель и Шиманский скромно держались в тени.
Тиара была передана из Лувра в Музей декоративного искусства и там нашла свое место как прекрасный образец ювелирного искусства конца XIX столетия.